Полина Логинова — автор, переводчик, преподаватель. Родилась и живет в Санкт-Петербурге. Работала переводчиком и автором текстов в турфирме. Однажды в самолете прочитала отрывок рассказа индийской писательницы Булбул Шармы и захотела познакомиться с ее творчеством ближе. Но оказалось, что в России книги Булбул неизвестны, хотя она пишет на английском. Рассказы индийской писательницы зацепили своим юмором, колоритом и узорами слов. Так родилась мечта познакомить русского читателя с творчеством Булбул. Эта публикация — начало этого пути. Будем рады знакомить вас с современной индийской литературой и дальше.
Он стоял у порога, не решаясь войти. Хотя и знал, что его ждали. Высматривали ещё у ворот, вытянув шеи, точно лани, которые замирают и водят носом по воздуху, чтобы учуять приближающуюся опасность. У двери стояла мать, а чуть позади – жена. Едва он входил в дом, начиналась борьба, которая отравляла каждый день семейной жизни и разрушала каждый вечер. Винод шел крадучись, вжимая голову в плечи, как будто хотел войти незамеченным. Мать покинула свою стратегическую позицию у входа, чтобы подобраться к сыну первой. Сегодня она держала в руке фруктовый сок. При взгляде на красную жидкость, плескавшуюся в стакане точно свежая кровь, Винод почувствовал подкатывающийся к горлу ком.
– Это сок фальса*, дорогой. Я только что его приготовила. Он укрепляет, – сказала она и засунула стакан в руки сына с победной улыбкой, потому что ей удалось опередить невестку.
Нирмалу не было видно за занавеской, но сквозь цветочную ткань пульсировал гнев. По звуку звенящих браслетов Винод догадался, что жена принесла чай. Он закрыл глаза, пытаясь унять свои вкусовые рецепторы, которые возмущались при одном только упоминании о чае Нирмалы. Нигде: ни в офисе, ни в уличной забегаловке, ни в ларьке на вокзале, ни в больничной столовой – не умели придать чаю настолько отвратительный вкус.
Иногда Винод поражался, с каким упорством жена изобретает новые способы испортить чай. Напиток получался горьким, водянистым, едва теплым и был разбавлен свернувшимся молоком. Однако каждый раз, проглатывая это пойло, Винод растягивал губы в широкой улыбке. Такое упражнение помогало несколько ослабить сопротивлявшиеся мышцы горла, которые сжимались от первого же глотка проклятого, ни с чем несравнимого чая Нирмалы.
Винод выпил кислый сок фальса до последней капли, под пристальным взглядом матери; потом сделал шаг вперед, чтобы расправиться с чаем супруги. Его желудок протестовал, тело с упрямством осла замирало, отказываясь делать малейшее движение. Но Винод, словно робот, протягивал руку к чашке, ожидая, когда ее наполнят. Заставлял себя улыбнуться, обреченно вздыхал и проглатывал жидкость цвета золы, не отрывая глаз от Нирмалы.
«Какая она красивая, и как я ее люблю», — думал он, пока чай спускался по пищеводу, оставляя горький привкус танина во рту до самого ужина.
Но думать об ужине он еще не хотел. Впереди несколько часов спокойствия, прежде чем женщины пойдут в очередное наступление. Мать удалилась в свою комнату, оставив дверь открытой, что считалось для Винода приглашением войти. Но Нирмале открытая дверь говорила о нарушенных правилах, о том, что та переступила дозволенные границы и вторглась на территорию свекрови.
– Ты знаешь, что я никогда не вмешиваюсь в ваши дела, – начала мать как обычно, – но в моем возрасте я заслуживаю немного спокойствия. Я никогда ничего не требую, ты знаешь. Такова моя природа. Твой отец тоже это знал. Он постоянно твердил своим близким: она никогда ничего не требует. Но это же не значит, что все должны обращаться со мной как со служанкой, так ведь? – в ее глазах разгорался костер ярости.
Каждый раз, когда мать гневалась, Винод замечал в ее чертах свои собственные. Сухая прозрачная кожа темнела и покрывалась пятнами. Тонкие аккуратные губы кривились и обретали мужскую грубость.
«Ей всего пятьдесят четыре. Будь она в Европе, могла бы снова выйти замуж… И даже вдовы Индии сегодня…», — Винод отбросил эти безумные размышления, тряхнув головой.
– Что происходит? У тебя болят уши? Ну, конечно, из-за мороженого, которым она тебя накормила. Одна вода с красителем, вот и все ингредиенты. Я удивляюсь, как ты еще не начал кашлять, – сказала мать, повышая голос.
– Нет, мама, со мной все в порядке, – ответил Винод и едва сдержал внезапное желание раскашляться. Он не шевелился, стараясь сохранить вид внимательного слушателя. Мать принялась говорить тихо, бросая взгляд на дверь в конце каждой фразы. Зная, что Нирмала подслушивает, она то повышала, то понижала тон, чтобы раззадорить любопытство невестки. Ненужные новости излагала шепотом, а жалобы звучали во весь голос.
– На кой черт покупать лишний литр молока, когда к ней приходят подружки выпить кофе? Они, что, кормящие мамочки, которым нужно много молока? – сокрушалась мать. Но Винод знал, что гостьи и без того были в отчаянии, ведь молоко не спасло бы положение, у Нирмалы кофе получался еще хуже, чем чай. С нежностью он вспоминал, как силился его выпить во времена смотрин, еще до свадьбы.
– Сегодня все приготовила Нирмала, – торжественно объявила мать. – Недопекшуюся самосу, развалившийся гулаб джамун и убийственный кофе, все это сделала Нирмала.
Винод съедал все с видом умирающего от голода, потому что был безумно влюблен в свою жену, и ее стряпня всасывалась расстроенными вкусовыми рецепторами, точно нектар. Мужчина бросил взгляд на часы, оставалось еще пять минут маминой тирады. Она никогда не задерживала сына после шести тридцати, поскольку в это время начиналась ее любимая телепередача. Теперь она так торопилась высказать все намеченное, что закончила на две минуты раньше. Мать прервала неловкую тишину, сказав, что ей надо в уборную.
Теперь настала очередь Нирмалы, но ее защитительная речь не утомляла Винода, ведь он мог гладить ей руки и целовать кончики пальцев. Сегодня привычный боевой настрой девушки почему-то угас, жалобы звучали лениво, лишь ради традиции.
– С тобой что-то не так? – озабоченно спросил он, трогая лоб.
– Нет, нет, просто немного устала. Твоя мать натерла мне волосы маслом днем, но так много придиралась, что я не успела отдохнуть во время сиесты. Я приготовила тебе курицу по новому рецепту, итальянское блюдо. Я увидела его на Zee TV, в кулинарной передаче. Она прервалась в середине, но я знаю, что повар собирался сделать.
Винод вздохнул. К счастью, до ужина оставалось два часа. За это время столько всего могло произойти. Землетрясение, хотя маловероятно. Или срочный вызов на работу. Ну, или хотя бы неожиданно нагрянут гости, тогда он распорядится заказать ужин на дом. А может, отключится газ? Но вечер снова и снова врывался громом в его жизнь и неизменно заканчивался трапезой.
После свадьбы с Нирмалой Винод оказался вовлечен в утомительную борьбу, где главной мишенью стал его желудок. Ежедневно обе женщины пробовали новые стратегии. Иногда они соревновались в приготовлении карри: у кого получится острее, ароматнее, насыщеннее. У Винода горело во рту, а из глаз сыпались искры.
Пока одна нападала с жирным блюдом из упитанного ягненка роган джош, другая уже наносила ответный удар куриной кофтой-карри и тяжелой артиллерией в виде густого соуса с миндальной стружкой. Когда жена ставила на стол оранжевую, будто бы покрашенную, курицу в сливочном масле, мать шла в наступление с мясными шариками, потопленными в ярко-желтом масле гхи. Тонко нарезанные кусочки кебаба решми жевались хуже веревки, а на смену им подавались обуглившиеся останки кебаба пассанда.
Что мать, что жена поварами оказались никудышными, но их нужно было хвалить за каждый съеденный кусок. Винод часто мечтал разделить свое тело пополам, чтобы одинаково угодить обеим.
Нирмала видела, что свекровь готовит лучше. Ведь та начала кормить Винода гораздо раньше и хорошо знала его предпочтения. Девушка старалась не отставать, весь день читая рецепты. Она делала подробные заметки в блокноте, сверяясь с ним каждый раз при готовке. Одной рукой работала, а в другой держала свою потрёпанную книжку с порванным уголком, которая так часто падала в горшки со специями и промокала в соусе.
Удивив мать наличием такой ценной книги, Нирмала стала прятать ее в шкафу под замком. Еще несколько месяцев практики и Винод будет есть буквально у нее с рук. Если бы только лепешки пулька получались такими же безупречно круглыми как у свекрови! А не то, что эти бесформенные лужи, источник ее вечных унижений.
Свекровь едва сдерживала смех, когда Нирмала укладывала дырявые кривые лепешки пулька в тарелку Винода. «Возможно, она училась в школе для девочек и хорошо говорит по-английски, но ее стряпня годится только для помойки», — думала мать. «Бледная кожа и милая улыбка, этого недостаточно, чтобы нравиться мужчине, его нужно уметь накормить.»
Ей-то книга рецептов не нужна. Она всему научилась у своей матери, еще в детстве. И, несмотря на то, что у них было много помощников, для своего покойного мужа она готовила сама. Даже в день своей смерти он съел целую тарелку картофеля с пажитником (алу-мети), четыре пшеничные лепешки (паратха), запеченные с сыром (панир), большую порцию кхира и два шарика ладду с натуральным маслом гхи, добытым от деревенской коровы.
Винод тоже любил мамину стряпню. Будучи ребенком, он спешил к столу, чтобы поесть первым. Мама делила еще совсем горячую лепешку паратха пополам, крошила одну половину, смешивала с соусом, добавляла большой кусок сливочного масла и из этой смеси катала маленькие шарики. Потом она ловко отправляла их в рот сына, раскрытый широко, точно клюв проголодавшегося птенца.
Теперь мать с болью в сердце наблюдала, как Винод питается дрянью Нирмалы. Даже дворовой собаке не захотелось бы такое есть. Вырвать бы тарелку из рук и выкинуть все на помойку.
– Мать всегда ставит свои блюда прямо перед тобой, вот почему ты не ешь мои, – жаловалась Нирмала. – Она запирается на кухне, когда готовит, чтобы я не увидела, какие специи кладутся в карри. Так что не вини меня, если однажды она сгорит заживо, потому что я не смогу ее спасти. Ну и пусть! Тогда ее секретные рецепты узнают только ангелы на небесах, – ворчала Нирмала в спальне после очередного кулинарного поражения, хотя Винод ее щедро хвалил.
На прошлой неделе он заметил, что поле боевых действий расширилось: если раньше бились за лучший карри, теперь дело дошло до десертов. И тут Нирмала явно выигрывала. Ее пирожные получались на удивление вкусными, тогда как мамино меню ограничивалось лишь кхиром и халвой.
Но в последние дни мать сменила тактику и дала отпор невестке, каждый вечер ожидая сына со стаканом какого-нибудь напитка в руке. Кислый фруктовый сок, миндальное молоко (тандаи) с сомнительным запахом, комкообразные отвары с тмином и тамариндом (джал джира) знаменовали теперь возвращение Винода домой. Его несчастный желудок разрывали снаряды кхира и морковных пирожных, по ночам он переваривал дьявольский карри, чувствуя себя так, как будто наглотался камней.
Но несмотря ни на что, он поглощал и эти убийственные красно-зелено-коричневые напитки. Иногда следы войны проявлялись на его коже в виде мелких розовых пятен вроде крапивницы. Но он никогда не болел всерьез. Каждый вечер Винод съедал мамины блюда, тонущие в масле гхи, и горелую стряпню жены. Его пищеварительная система справлялась мужественно и стойко.
Иногда Виноду хотелось заболеть и сесть на суровую диету, тогда бы женщины прекратили огонь. И может быть, тогда они бы подружились, потому что на самом деле, если не брать в счет кулинарных сражений, они неплохо ладили друг с другом. Все его знакомые страдали от язвы, артериального давления или ожирения. У него же, кроме редкого безобидного урчания в животе и отрыжки, желудок работал без проблем. Уровень холестерина был в норме, давление тоже, и он оставался худым как тростинка.
Едва Винод сел за стол, мать начала кружиться, перекладывая картофель с кунжутом (тил-алу) из кастрюли в тарелку, а рядом поставила рис в томатах. Нирмала пошла в ответное наступление с щедрой порцией курицы по-флорентийски.
– Вы даете мне слишком много, – сказал Винод, не глядя при этом ни на мать, ни на жену. Отказы, согласия и комплименты он предпочитал делить поровну и владел этим искусством в совершенстве. Обращаясь к женщинам, Винод смотрел прямо перед собой, на портрет отца, висевший над столом.
Этим вечером Нирмала выглядела рассеянной, будто забыв, что находится на поле сражения. Наблюдая, как медленно и сонно супруга накладывает в тарелку бо́льшую порцию, чем мать, Винод догадался, что мысленно она совсем не здесь, и снова спросил:
– С тобой что-то не так? — Мать, не менее удивленная, попыталась навалить еще риса и взглянула на невестку.
– Я беременна, – объявила Нирмала, разрыдавшись. Винод поспешил к жене, чтобы взять ее за руку. Мать тоже принялась плакать, но это были слезы счастья, которые она утирала уголком своего сари.– Кришна, Господь, ты услышал мои молитвы. Благослови эту женщину, Господь, защити ее от сглаза, – сказала она и тут же обвила голову Нирмалы своими руками, щелкнув пальцами у висков. Нирмала наклонилась в ответ, чтобы коснуться ее ног.
– Нет, нет, оставайся в покое, тебе нужно беречь себя сейчас. Ребенка нужно благополучно выносить и родить. Я подогрею тебе панджири на свече, от этого у тебя хорошо пойдет молоко. Ты, наверное, на третьем месяце, – сказала она со взглядом опытного фермера, оценивающего свой молочный скот. Нирмала ответила тут же, уже более энергично и весело:
– Всегда можно дать ребенку смесь, если у меня будет недостаточно молока. И к тому же, Farex**…
– Еще чего, кормить моего внука консервами! Ни за что! Я раздобуду для него свежее молоко, сливочное масло, йогурт…
– Сейчас малышам с трех месяцев уже дают яйца и крупы.
– Вот поэтому к тридцати годам у них выпадают все зубы. Посмотри на Винода, какие у него крепкие зубы и здоровые кости, – сказала мать.
Женщины повернулись в его сторону. Но, казалось, они смотрели не на Винода, а сквозь него, туда, где видели еще не родившегося ребенка. Ребенка, из-за которого они снова начнут свое кулинарное сражение, только теперь куда более радостное.
Винод почувствовал освежающий ласковый ветер свободы. Перемирие установится на шесть оставшихся месяцев беременности, а потом начнется новая битва, но мишень будет другой. Винод всем сердцем желал, чтобы родился сын, здоровый и сильный. Потому что дочь, какой бы бесценной и дорогой не была, не сможет так хитро отвлечь от себя внимание.
*фальса — растение семейства мальвовых растет в тропических и субтропических регионах (прим. переводчика)
** компания, производящая еду для детей (прим. переводчика)
Автор Булбул Шарма
Переводчик Полина Логинова
Читайте также:
Как прожить до 100 лет? Питание по системе йогов
Блюда из Махабхараты, которые едят до сих пор
Кухонная религия: значение еды в индуизме
Оливье по-индийски: как готовят знаменитый салат в Индии?
Мы в соцсетях:
